Слово — не воробей: пост-драматическое ничто, пост-травматическое ни о чём, дал-взял, забрал, бросил, где выронил.
В начале было слово, но теперь не расслышать за шумом 50-60гц, за дежурным "не получилось", за ажурным "извини", за неотвеченным звонком, за непрочитанным сообщением, только не суди, не ругай, не требуй, не нарушай границ. Никто никому ничего не должен, возлюби ближнего своего, как самого себя, разве не придумано лучшего, чем принимать всё, как есть?
Слово за слово и согласные-гласные тонут безмолвно во всемирном потоке из нулей-единиц, оставляя пузырями на поверхности воды случайные данные. Но слово — не данные. Слово — данное. Только этого уже никто не помнил. Не мог вспомнить.
Живого слова совсем не слышно — так и упокоится текстом-черновичком на дне памяти в недостижимой мечте контекста. Стукнул кризис разговорного жанра. И язык стал спотыкаться прежде, чем в окрестностях губ в схватках мог бы биться нерождённый шёпот.
В начале было слово, но теперь не расслышать за шумом 50-60гц, за дежурным "не получилось", за ажурным "извини", за неотвеченным звонком, за непрочитанным сообщением, только не суди, не ругай, не требуй, не нарушай границ. Никто никому ничего не должен, возлюби ближнего своего, как самого себя, разве не придумано лучшего, чем принимать всё, как есть?
Слово за слово и согласные-гласные тонут безмолвно во всемирном потоке из нулей-единиц, оставляя пузырями на поверхности воды случайные данные. Но слово — не данные. Слово — данное. Только этого уже никто не помнил. Не мог вспомнить.
Живого слова совсем не слышно — так и упокоится текстом-черновичком на дне памяти в недостижимой мечте контекста. Стукнул кризис разговорного жанра. И язык стал спотыкаться прежде, чем в окрестностях губ в схватках мог бы биться нерождённый шёпот.
