Тишина блеяла застенчивым агнцем, что готовили на заклание. Остриё мысли заносилось над, но язык — трусливый палач и с молчаливой плахи катились лишь намерения.
Может, просто нечего сказать. Может, сказать было столь много, что вязкая масса из закорючек букв мялась, раскатывалась и закручивалась в чёрный квадрат.