С одной стороны, всё начинается с привычного всем формата так называемой экспертной говорящей головы, которая искренне призывает к диалогу. С другой – это видео, лишённое хуков и крючков для удержания внимания, которое не стремится «продать» какое-то заинтригованно скрытое «уникальное» знание, видео, которое намеренно идёт вразрез с маркетинговыми стратегиями по увеличению охватов и вовлечения зрителей, видео, которое не предлагает готовых ответов, а лишь только задаёт вопросы.
Это попытка чистой открытой человеческой коммуникации.

Далее, вместо понятного всем языка и позиционирования, об экран начинает биться упрямо-прямолинейная сценическая материя. Речь здесь – территория драматического действия, запертого в смартфон. Данный фрагмент текста Фридриха Ницше из «Так говорил Заратустра» тоже, в общем-то, призывает к коммуникации, но на уровне спустившегося с «гор познания» многолетнего скитальца, который несёт людям важное знание, которое они не способны от него воспринять. Это попытка коммуникации сквозь её невозможность в виду вероятного отсутствия погружённости зрителя в контекст произведения. Отсутствие контекста произведения помноженное на отсутствие контекста внутри среды соц-сетей. Отсутствие контекста в квадрате.

Третье видео это анти-коммуникация, где кисть художника полностью отдается на волю искусственного интеллекта. Это не смена медиума на ии-инструменты, это передача акта в его руки, а главное, это размышление о потере человеческой субъектности.

Механизм создания: я попросила написать deepseek текст о любви к искусству для минутного рилса (подобное уточнение было в надежде на его точный расчёт формата длительности). Он предложил куда больше, чем свои размышления о любви к искусству, но запрос был именно на текст, так что, по честному, только он и ушёл в работу.

В видео было важно всё ещё начать с живой человеческой материи, чтобы была наглядно продемонстрирована трансформация от живого человека внутри экрана к его ии-генерации. А ещё было важно не бояться превратить это видео в мем: тенденции внутри рилс абсолютно просты – зацепи внимание, вызови смех, преврати картинку в аттракцион. Со всех сторон от всех смм-экспертов слышится одно: нужно быть понятным своей аудитории, нужно производить больше контента, нужно быть ярче, громче, быстрее, выше, сильнее.

Так были сформулированы чёткие правила: «никаких правок, никакого вмешательства меня как редактора или скрупулёзного техника, который добивается идеально выполненного промта, доделывает за ии грязную работу и маскирует все его шероховатости. Как сгенерировано – так сгенерировано».

Что касается визуальной части, как главной части аттракциона – абсолютно банальная максимально наглядная идея – моё лицо гуляет от робота-андроида и обратно. Не надо ничего усложнять: доносилось из всех маркетинг-щелей.

Google Veo не осиливал весь текст целиком, так что пришлось его просить озвучивать текст кусками несколько раз и в последующем склеивать. Грубый монтаж, первоначальная идея видео внутри перформанса и моё лицо в начале, которое произносит часть текста, сгенерированного ии – это всё, что есть от меня в этом видео. Но даже в тех семи словах, что довелось мне принять на себя, а точнее между ними – есть шанс рассмотреть, моё реальное отношение ко всему, что будет происходить в следующую минуту.

При генерации видео обнаружились артефакты: ии вольным образом озвучивал дефисы неразличимыми возгласами. И в это я, для чистоты эксперимента, вмешиваться не стала. Может это стиль этого ии-художника, невежливо же навязывать нео-Джексону Поллоку разбрызгивать капли по линеечке.

К слову, я прекрасно осознаю что ии – закономерная ступень развития человечества и в первую очередь инструмент, который в умелых руках даёт потрясающие возможности. Если, конечно, ненадолго позабыть о пугающих строчках Ницще его же «Заратустры»: «в человеке можно любить только то, что он переход и гибель». Но фокус моего исследования в рамках данного перформанса не про ии.

Следующее видео посвящено невербальной коммуникации. В различных исследованиях есть мнения, что именно невербальные сигналы несут в себе от 50% до 80% всей передаваемой информации. Но не мудрено, что пространство экрана скрадывает почти весь потенциал такого аспекта межличностого общения. А скорое пролистывание всего, что не захватило внимание за первые три секунды просмотра снова помещает подобный молчаливый акт в корзину зрительского интереса.

Ну а если ненадолго прикоснуться к онтологическому разбору самого слова «принятие», можно вспомнить, что, в общем и целом, принятие – это отказ от бесполезной борьбы с реальностью, которая уже есть.

Это потенциал коммуникации. Пустое пространство кадра, где визуально виден микрофон и музыкальные инструменты, но в котором больше нет человека, хотя за кадром слышны его хаотические шорохи и вздохи в совокупности говорит само за себя.

Первое, что выходит на передний план интерпретации – это внутренняя коммуникация. Живое аудио-сопровождение кадра больше недоступно, взамен приходит отдельное пред-записанное музыкальное сопровождение, но музыка теперь может являться языком бессознательного. Сообщение уходит на территорию жеста. В кадре же ритмично сталкиваются два диаметрально контрастирующих отпечатка человеческого, где одно это игра от персоны, что, несомненно является основополагающей категорией психики внутри пространства социальных сетей, а второе болезненная уязвимость человека.

Акт, как отсутствие акта, акт, как факт, акт, как итог. Закадровый голос, оторванный от довольного лица человека внутри кадра документирует происходящее, а происходящее разорвано на несобираемые атомы хаотично рассыпанных вероятностей того, что все семь видео могли бы попасться и удержаться чуть больше чем на пару секунд в восприятии зрителя, радостно застрявшего в опьяняющей бесконечности карусели умной ленты.