"Встряхнуться-то от нуды сил достанет, надо только захотеть.
Итак, вскакиваю с кресла, обегаю стол, кручу головой, разминаю шею, в глаза подбрасываю огоньку, напрягая вокруг них мускулы. Придаю сил всякому чувству, набрасываюсь с приветствиями на А., стоит ему войти, терпеливо любезничаю с Б. в моем кабинете, затяжными глотками впитываю в себя, как ни болит и свербит, всё, что внушает мне В. Но даже если всё идет так славно, всякая ошибка, а они неизбежны, вдруг обрывает, останавливает течение всего, и лёгкого, и тяжелого, возвращая меня на круги своя.
Потому-то не придумано лучшего, чем принимать всё как есть и, не искушая себя лишним шагом, даже если тебя куда-то вроде как сдуло, не обинуясь глядеть на всех тяжким звериным глазом, давить собственноручно всякую остатнюю тень жизни, то есть самому множить посильно последний загробный покой, чтобы ничего-ничего, кроме него, не осталось.
Показательный жест этого состояния — провести мизинцем по брови."
